Николай Дубровин

Моя мама — пианистка, сейчас она преподает фортепиано и очень гордится своими учениками. В детстве у нас дома всегда стоял инструмент, на нем постоянно кто-то играл, поэтому сначала меня тоже отдали учиться на фортепиано. Из-за переездов занятия прервались, а когда мы, наконец, приехали в Петербург — буквально с одним багажником вещей, — меня отдали в Школу-десятилетку при консерватории. Тогда в моей жизни появился преподаватель валторны Генрих Рудольфович Авик. Он дал послушать несколько записей — и я помню, как буквально влюбился в звучание валторны.

Еще с десятого класса я работал в сценическом оркестре Мариинского театра. На третьем-четвертом курсах консерватории участвовал в конкурсе им. Римского-Корсакова и был в отличной форме. Но однажды утром взял инструмент в руки и вдруг понял, что просто не знаю, как на нем играть. Вся мышечная память словно стерлась. До сих пор не могу объяснить, как это произошло — возможно, из-за перегрузки и постоянной работы без выходных. Я уволился из оркестра и почти год не играл вообще. Работал в строительном магазине, полностью сменил ритм жизни. Через год вернулся к музыке, а спустя несколько лет снова оказался в оркестре Мариинского театра.

До прослушивания в musicAeterna я ни разу не слышал оркестр вживую, только записи. Однажды послушал запись «Весны священной» Стравинского под управлением Теодора — и был потрясен. В эпизоде «Выплясывание земли» такая энергия и такой темп:я даже не мог представить, что так можно играть. Когда оркестр переехал в Петербург, мой друг поступил в штат. Я поздравлял его и шутя спросил, нет ли у них еще вакансий. К моему удивлению, меня пригласили на прослушивание. И уже в первой программе — Девятой симфонии Малера — я исполнял соло второй валторны.

Малер — один из моих любимых композиторов. В Первой симфонии удивительно передано рождение мира — для меня это музыка света и жизни. А какая героическая тема у валторн в финале! Девятая — совсем другая. Это зрелый, философский Малер. Финал этой симфонии буквально вынимает душу. Это очень глубокая и эмоциональная музыка. Кстати, Малер часто вдохновлялся природой — и мне это очень близко. Я сам очень люблю природу, а валторну ведь неслучайно называют «лесным» инструментом.

У меня есть домик в псковских лесах — я строю его сам уже больше десяти лет. Когда-то купил гектар земли на границе с Беларусью, среди озер и заповедных мест, и начал постепенно возводить дом. Несмотря на наш плотный график, стараюсь приезжать туда как можно чаще. Это 400 километров от Петербурга — дорога занимает около шести часов, но оно того стоит. Там можно смотреть на звездное небо, слушать птиц и просто восстанавливать силы после концертов и гастролей. Это мое место силы и воплощенная мечта детства — построить собственный дом и жить на земле.

Несколько лет назад я пережил развод, и этот период сильно на меня повлиял. Я начал задавать себе много вопросов, пересматривать жизнь, интересоваться психологией. Постепенно это стало моим большим увлечением. Мне кажется, благодаря этому я легче пережил кризис среднего возраста. Сейчас мне сорок, и я ощущаю, что жизнь только начинается. Я часто вспоминал слова Данте о «середине жизненного пути», а теперь понимаю, что впереди еще очень много нового. Даже думаю о втором образовании — психологическом.

Все детство я провел на велосипеде, и сейчас это тоже часть моей жизни. Летом много катаюсь по Ленинградской области, а зимой — на беговых лыжах. Люблю маршруты в Колтушском парке, в Зеленогорске на базе «Прибой». Я живу рядом с Пулковской обсерваторией и часто катаюсь там по парку или выбираюсь на экотропы в области: в Пушкин, Павловск. Каждый день стараюсь делать упражнения и растяжку. Вообще в нашем оркестре многие занимаются спортом.